Возвращение

dfhrthjustrjntrhjer

Юрию было уже пятьдесят девять лет. 29 августа 1149 года на Киевской Горе приветственно звенели зелено-золотые колокола. Медленно катил к морю свои неисчерпаемые воды Днепр. Новый князь въезжал в Киев…

Он сошел с коня перед въездом в город, и все, кто его сопровождал, тоже спешились на землю. Юрий взглянул наверх, на золотые купола соборов, на зеленые валы Киева, на ласковое солнце над ними и позвал своего верного слугу:
 — Сними с меня сапоги, — сказал он.
Юрий сел прямо на землю, и слуга ловко стащил сапоги с княжеских ног, думая, что Долгорукий хочет ради такого торжественного случая обуть новые. Но князь легко поднялся на ноги и пошел к воротам города босой, шагая легко, упруго и даже как-то ребячливо.
Его сыновья, тысяцкие, дружинники растерялись от неожиданного поступка Юрия, а потом один за другим начали разуваться следом за князем.
Киевляне, тронутые таким почтением к их земле, еще громче закричали: «Долгорукий! Долгорукий! Ура!» Земля под ногами Юрия была теплая и мягкая, как в далекие годы детства. Сегодня он возвращался к своей земле.
tyu45yhe5yhe54
Она встречала его колокольным звоном киевских церквей, девичьим пением, шумом вод, шелестом листьев, гудением пчел… Юрий упал на землю, раскинув руки, поцеловал ее.
Первой в Киев входила суздальская дружина Юрия. Круглые щиты в золотых обрамлениях, в середине щита — лютый зверь, готовый к прыжку, — княжеский знак Юрия Долгорукого. За ними шли владимирцы, потом белозерская дружина, вятичи… Впервые входили они в Киев мирно — не врагами, а друзьями.
До князя долетали слова, произнесенные кем-то в толпе шепотом:
 — Разве это князь? В сорочке, как нищий или блаженный! Изяслав — вот это князь! Весь в железе, и дружина его в железе.
 — Босой — и князь! Да у князя за один сапог город можно купить, а этот пятками сверкает…
 -А чего, хорош князь наш, простой, видать, человек, такой не обидит…
 — Отдаст все суздальским боярам. А киевских вытолкает взашей!
До Юрия доносились отдельные слова, восклицания, злые нашептывания. Он долго лежал на земле, потом встал. Под ноги ему расстелили красное сукно. Он входил в Киев победителем, звенели колокола, многоголосо пели нарядные иереи, киевляне встречали его довольно доброжелательно, но и не без настороженности.