Марьюшка

dsgrhgqwgweew

Родив великому князю Всеволоду восьмого сына, Ивана, княгиня Марья занемогла. Впервые у нее не было молока — пришлось взять кормилицу. Марье становилось все хуже.

Проходили недели, месяцы, а она все меньше занималась новорожденным сыном. Иван рос, а княгиня медленно угасала. Будто с этим последним сыном из нее ушли все силы.
Она уже не могла вставать с постели. Когда у нее спрашивали, где у нее болит, равнодушно отвечала, что болит везде. Всеволод Юрьевич выписывал лекарей со всего света. Они приезжали, подолгу осматривали княгиню, но ничего утешительного сказать не могли.
Всеволод старался поддержать жену: приходил к ней в покои по нескольку раз в день, сидел рядом, держа ее легкую, словно пустую внутри руку. Она очень похудела, и Всеволоду казалось, что это вовсе не княгиня Марья, а совсем другая женщина, непонятно как очутившаяся в ее постели.
Сначала Всеволод Юрьевич твердо верил, что княгиня поправится. Как можно болеть? Исполнилось все или почти все, о чем они с Марьей мечтали в юности. Великий князь достиг высшей власти, подрастают один за другим сыновья, которых так желал великий князь. О чем еще просить Господа? Не болеть нужно, а радоваться!
Сколько раз Всеволод и Марья представляли себе, как явится из непокорного Новгорода великое посольство и знаменитые новгородские бояре будут бить челом великому князю и княгине, моля их дать им сына на княжение. Когда-то и мечтать о таком было немыслимо, а теперь — вот они, прибыли. Как хотелось Всеволоду, чтобы Марья сидела с ним рядом, а княгиня не только сидеть, но, кажется, даже лежать не могла. Великому князю приходилось привыкать, что все радости и торжества он теперь должен был переживать один, не делясь с Марьюшкой.
dyutidkjyertr
Однажды она позвала его к себе и сказала:
 — Детей надо собрать. Прощаться буду.
 — Как это — прощаться? — спросил Всеволод, не сразу поняв слова жены.
 — Надо совершить обряд пострижения. Пора уж, — слабым голосом сказала Марья, вздохнула и добавила: — Умру я скоро, Всеволодушка.
Всеволод промолчал. Нечего было ответить. «Вот и пригодился княгинин монастырь», — с горечью подумал великий князь.
Давно, еще молодой, Марья загорелась построить этот монастырь. И всю жизнь обустраивала его. Великий князь шутил: не хочет ли она стать настоятельницей, матерью игуменьей? Думал ли он тогда, что шутка через многие годы так отзовется… «Жизнь проходит, проходит, — проносилось в голове Всеволода, — и никакая власть, даже власть великого князя, не в состоянии задержать, остановить хотя бы единый миг этой жизни».