Бриллиантовая корона для невесты

t5w4t34wtw

В этот день Екатерина проснулась ранее обыкновенного. Здесь, в благословенном Царском Селе, она легко переключалась с государственных дел на отдых.

Но на этот раз заботы и тревоги, которые не оставляли ее весь последний год, переехали из Зимнего дворца в Царскосельский, и она каждую минуту помнила о них. Синие глаза были похожи сейчас на две острые льдинки. Рядом была сейчас любимая камер-фрау Екатерины Перекусихина.
 — Вот, Марья Саввишна, — жалобно и недовольно говорила государыня. — Я ли не стараюсь, здоровья не жалею на службе государственной. Одиннадцать лет вот так…
Марья Саввишна ласково утешала царицу:
 — Да не изводись ты так, матушка. Поймаем самозванца. Не долго ему разбойничать.
 — Петром III, мужем моим себя называет, — с негодованием произнесла Екатерина.
dt4tse5us5eyt34
Беглый донской казак Емельян Пугачев объявил себя царем! Екатерине только что доложили: в его разбойничьей шайке уже около трех тысяч человек.
Да, тяжела ты, царская корона. Впервые ее тяжесть Екатерина почувствовала на собственной свадьбе. Но тогда она поступила просто: взяла и сняла ее.
Давно это было. В 1743 году, четырнадцатилетней девочкой ее, принцессу Цербсткого княжества, привезли в Россию. Среди сверкающих белых снегов мчались красные, с серебряной отделкой сани, запряженные шестеркой лошадей. Впереди скакали кирасиры — почетный конвой, который выслал наследник, ее будущий муж, будущий император Петр III.
Вот и Петербург, Зимний дворец. Пушечная пальба, доносившаяся с Адмиралтейства и Петропавловской крепости, оглушила принцессу.
Такой пушечной пальбой началось для нее и раннее утро августа 1745 года — день ее свадьбы. Народ устремился к церкви Рождества, где должны были венчаться молодые. У церкви соорудили помосты, обитые красным сукном. Пока народ, оживленно переговариваясь и толкаясь, ожидал выхода их императорских высочеств, во дворце, в парадной опочивальне, за туалетом из чистого золота, ее, румяную и взволнованную, причесывали и одевали к венцу.
Как во сне, стояла она на церемонии венчания, и потом, когда после молебна принимала поздравления. Едва новобрачные вышли из церкви, бесконечное людское море заволновалось, зашумело в восторженном приветствии так, что было почти не слышно ни трубных звуков, ни пушечной пальбы, ни колокольного перезвона.
tae4ys5sy54e
А потом был торжественный обед, на котором новобрачные сидели вместе с государыней Елизаветой Петровной на тронах под балдахином из парчи и бархата.
Не передать, что чувствовала в эти минуты Екатерина, с детства мечтавшая стать царицей! Вдоль всей галереи стояли столы, где разместились придворные. Затейливые пирамиды из сладостей и цветов украшали их.
Фонтаны с вином, освещенные налитым в шкалики белым горящим воском стояли на столах.
Когда обед закончился и галерею стали прибирать для бала, государыня Елизавета Петровна отправила молодых отдохнуть.
Екатерина, войдя в комнату, упала в кресло. Как же она устала! Ее платье весит, наверное, пуд. А корона до боли сдавила голову. Екатерина подняла руки, чтобы снять ее. Но находившаяся рядом графиня Румянцева пришла в неописуемый ужас.
 — Нельзя! Ваше высочество, нельзя! — воскликнула она. — Государыня надела вам корону, и, чтобы снять ее, нужно разрешение ее императорского величества.
 — Корона такая тяжелая! У меня разболелась голова. Я только чуть-чуть отдохну, — жалобно сказала Екатерина.
Видя, как она побледнела, графиня направилась за разрешением.
 — Это еще не тяжесть, — сказала императрица Елизавета, выслушав просьбу графини. — Вот когда мою наденет, тогда увидит, что такое царский венец. Впрочем, знаю, — с ласковой улыбкой добавила она, — такая голова Мономахову шапку выдержит!
et4yr5yu5eye45